32 года назад, 11 октября 1994 года, премьер Виктор Черномырдин позвонил главе Центробанка из вертолета: «Что случилось?» Виктор Геращенко, по его собственным воспоминаниям, ответил: «Я не знаю, что случилось». В тот день рубль переживал обвал, вошедший в историю как «черный вторник». За один день рубль потерял более 20% стоимости по отношению к доллару. Затем курс отыграл значительную часть падения.
Но коррекция уже не смогла затмить начавшуюся панику: рынок увидел, насколько хрупким был «деревянный». Конечно, кризис не возник за одно утро. В тот момент российский «печатный станок» работал в три смены.
Он поддерживал бюджет и экономику. Рублевых денег становилось больше. При этом сбережения население пыталось сохранить в долларах.
Спрос на валюту рос, а рублей становилось все больше. Рано или поздно этот дисбаланс исправился бы. Уже сильно позднее МВФ назвал мягкую денежную политику ЦБ РФ причиной обвала, а комиссия Совета безопасности указывала также на распространявшиеся по стране слухи о введении фиксированного курса.
Глава ЦБ Геращенко, много лет отстаивал версию о банковском сговоре. Впрочем, он признавал и промах ЦБ: регулятор не сумел вовремя среагировать, хотя, по его словам, валюта для вмешательства была. «Это досадная промашка», — говорил он.
Спустя 32 года эти события можно рассматривать как метод необходимых «проб и ошибок» для дальнейшего развития российской финансовой системы. В начале 1990-х ее институты и механизмы формировались практически с нуля, в условиях отсутствующего опыта и высокой неопределенности. Поэтому оценки действий ЦБ — включая обвинения в «заговоре банкиров», критику запоздалой реакции на падение курса на 20% и дискуссии о масштабах эмиссии рублей — требуют учета обстоятельств того времени.
Еще по теме:
Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы получать уведомления о новых обновлениях, информации, скидках и т. д.
